Бахты-Гирей: фронтирные элиты в противодействии стабилизации границ Российской и Османской империй в первой трети ХVIII в.

В.В. Грибовский, Д.В. Сень
Бахты-Гирей: фронтирные элиты в противодействии стабилизации границ Российской и Османской империй в первой трети ХVIII в.

Начало на страницах (1, 2, 3)

Войска Бахты-Гирея и Джан-Темира были разбиты, а их предводители бежали в Малую Кабарду143. Не вполне ясно, о том ли случае повествует другой документ, датированный 22 марта 1726 г., где указано, что после разгрома Бахты-Гирей и Джан-Темир скрывались в «горах во владениях Абазинских черкес», когда на Кубани в должности сераскера утвердился Сали (Салаат?)-Гирей, сын Саадет-Гирея144. Интересно заметить — российские власти пытались тогда играть на противоречиях в доме Гиреев — пробуя соблазнить мятежников — Бахты-Гирея и его «гостя» из Крыма возможностью перехода в российское подданство. Между тем посланец от российского правительства, отправленный с данной миссией, не смог найти тогда ни Джан-Темира, ни самого Бахты-Гирея. Еще раз подчеркнем авторскую мысль — фигура и действия одного человека — Бахты-Гирея — теперь уже не человека «второго плана в истории», а ставшего «первым», стали оказывать серьезное дестабилизирующее воздействие (с позиций обеих империй) на состояние региональной безопасности и даже (в определенной части!) на состояние межгосударственных отношений. Можно уверенно говорить о том, что такое воздействие ощущалось на громадном пространстве, в котором можно выделись три узловых и болезненных (для всех главных игроков на Кавказе и смежных с ним землях — России, Крымского ханства, Османской империи) локусах — Кабарду, Калмыцкое ханство и Западный Кавказ — Правобережную Кубань и Черкесию.

Несколько слов об участии Бахты-Гирея в «кабардинских делах», поскольку вопрос о Кабарде — применительно к состоянию «кавказской политики» как России, так Гиреев и Османов — был едва ли не определяющим еще в первой половине XVIII в. Многолетняя борьба баксанской и кашкатауской «партий» за лидерство в Кабарде вызывал частое участие крымцев в междоусобной войне. Весьма симптоматично, что «баксанцы» моделируют свою систему родственных связей с Гиреями: Так, И. Мисостов присягнул Сеадет-Гирею и породнился с ним, выдав замуж свою дочь за его племянника — кубанского сераскера Салих-Гирея145. А вскоре окажется так, что А. Кайтукин, один из лидеров т. н. «прорусской (кашкатауской) партии», не получив должной поддержки от России, также сочтет для возможным прибегнуть к крымскому фактору поддержки… в лице Бахты-Гирея. Таким образом, личность и ресурсы султана рассматривались частью кабардинских князей в качестве весьма серьезного политического и боевого противовеса устремлениям своих противников. Примечательно, что тот же А. Кайтукин открыто писал российской стороне в 1725 г. о привлечении им Бахты-Гирея к разгрому Мисостовых из «баксанской партии»146. Союз военный был скреплен семейными узами — А. Кайтукин отдал замуж за султана свою дочь, а тот Кайтукину, в свою очередь — сына147 (на воспитание?). С другой стороны, тот же А. Кайтукин заключил союз с «ханом» Девлет-Гиреем, скрепив его браком одной из своих дочерей с младшим сыном Девлет-Гирея — Арслан-Гиреем148. В сложившейся ситуации обращает на себя внимание тот факт, что, несмотря на принуждение кабардинцев Кайтукиным и Дели-султаном к признанию власти правящего хана Менгли-Гирея, налицо еще один аспект оказываемого на них давления — отправиться жить на Кубань149. Здесь явно видна «рука» самого Бахты-Гирея, никогда не забывавшего о пополнении своей собственной ресурсной базы. В самом начале 1720-х гг. Бахты-Гирей принял участие в походе на Кабарду войск крымского хана Саадет-Гирея150. Осенью 1723 г. Бахты-Гирей был замечен в Кабарде в качестве «разящего меча» «Арасланбека Татархана Кайсыма Бекова», который «ввел» султана с тем, чтобы «прочих князей искоренить, а ему быть владетельным князем и за то Бахты Гирею… обещает со всякого двора по два ясыря»151. Позже Бахты-Гирей тоже причинял немало неприятностей своим противникам, так, например, в челобитной кабардинских князей «Хотокчука-Бега» и «Ислам-Бега» Мисостовых на имя Петра I находим: «Мы на поле в кошах стояли, как ваш, так и наш неприятель Бахтагирей-Солтан приехал с калмыцкими и напал на Хотокчуку-Бега, из ево конских табунов 1000 лошадей отогнал»152.

В начале 1726 г. Дели-султан вновь вступает в борьбу за власть на Кубани, в очередной раз прибегнув к помощи калмыков. Оппозиционно настроенные к наместнику ханства Церен-Дондуку, калмыцкие тайши находили прибежище на Кубани, откуда вместе с ногайцами Бахты-Гирея нападали на турецкие владения и укрывались от преследования пограничной турецко-крымской администрации в российских владениях. Так, только в 1726 г. калмыки совершили с Бахты-Гиреем несколько нападений на османский Азов153. В феврале 1727 г. российскому резиденту в Стамбуле И. И. Неплюеву пришлось выслушивать, как указывает А. В. Цюрюмов, «крепкие турецкие выговоры о калмыцких делах». Особенно турки негодовали из-за союза калмыков с Бахты-Гиреем, а также из-за захвата калмыками посла Осман-мирзы Аги, который вез письмо из Стамбула в Азов154. Императорской грамотой от 15 февраля 1727 г. Церен-Дондуку в числе прочих указаний запрещалось поддерживать Бахты-Гирея.

Бахты-Гирей умело вмешивался и во внутрикалмыцкие усобицы: так, в 1726 г. султан объединился с самим Церен-Дондуком и направился громить донские городки, а также калмыков «Четеря и Досанга Петра тайши», покинувших Калмыцкое ханство и откочевавших на Дон»155. Порта, рассматривая калмыков как подданных России, требовала от царского правительства усмирить бунтовщиков, угрожая санкционировать татарские набеги. В свою очередь и Россия была встревожена затянувшейся нестабильностью на Кубани, из-за которой осложнялся контроль за южными границами и куда постоянно откочевывали подвластные ей кочевники. Летом 1727 г. для переговоров с Бахты-Гиреем подполковника Беклемишева, поручив ему склонить кубанского бунтовщика к союзу с Россией, пообещав ему военную помощь в борьбе за крымский престол. В противном случае русскому агенту было предписано найти способ лишить его жизни. Впрочем, ни с тем, ни с другим заданием Беклемишев не справился156. Обратим внимание на исключительную широту форм и методов России добиться усмирения, либо нейтрализации султана Бахты-Гирея — от переманивания его на службу до организации наемного убийства. В частности, соответствующая заинтересованность выражена в указе от 17 ноября 1726 г. императрицы Екатерины II и Верховного тайного совета «О призывании» Бахты-Гирея и Джан-Темира Ширинского157.

В то же время подвластные Церен-Дондуку тайши стали готовить поход на Кубань, чтобы вернуть едисанцев и джембуйлуковцев в свои кочевья. Русское правительство, связанное мирным договором с Портой, прислало к ним полковника И. И. Бахметева, чтобы отговорить их от подобного намерения. Кроме того, он имел также дополнительное поручение устранить Бахты-Гирея. С таким же поручением прибыл на Дон и генерал-майор Тараканов, который действовал через донских казаков и донских калмыков. Но все попытки устранить Бахты-Гирея оказались тщетными, поскольку калмыцкие тайши, в том числе и Церен-Дондук, были заинтересованы в сохранении нестабильности на Кубани — это позволяло им безнаказанно грабить российско-турецкое порубежье, прибегая к услугам Бахты-Гирея158. Кроме того, возможен и такой аспект причин «приязни» калмыков по отношению к Дели-султану: их правители симпатизировали ему как воину, о котором ходили легенды на Кавказе, а Дондук-Даши считал за честь быть его названным братом159.

Наместник Калмыцкого ханства Церен-Дондук принял его предложение напасть на Кубань, однако поход сорвался — спасаясь от преследования Салаат-Гирея, Бахты-Гирей бежал в Абазинские горы. Примечательно, что калмыки не нашли общего языка с Салаат-Гиреем, который не принял их условий о возвращении на Волгу едисанцев и джембуйлукцев. Летом 1726 г. Бахты-Гирей вышел из Абазинских гор к реке Кок-Айгор и направился к Волге на соединение с калмыками160. Эта весть встревожила Салаат-Гирея, направившего послов в калмыцкие улусы. Поддержанный калмыками в очередной раз, Бахты-Гирей напал вскоре на Азов, предложив также Салаат-Гирею тогда заключить мир. Но Салаат-Гирей решил покончить с Бахты-Гиреем и двинулся в марте 1727 г. в поход на калмыков, который в итоге провалился. Напротив, действуя при поддержке именно калмыков, Бахты-Гирей стал угрожать Салаат-Гирею возможностью открытий военных действий, если тот с ним не помирится. Вскоре после этого султан добровольно взял на себя обязательства по охране границы России от набегов кубанцев161.

Вместе с тем вновь появилась информация о претензиях Бахты-Гирея на ханский престол, занимаемый тогда Менгли-Гиреем. Так, Дондук-даши сообщал подполковнику и саратовскому воеводе Беклемишеву о намерении султана завоевать кубанцев при поддержке калмыков, а затем захватить Крым и стать новым ханом162. Кубань, впрочем, интересовала Бахты-Гирея прежде всего. В конце 1727 г. он уговаривает калмыков вновь выступить на Кубань. Заодно он жестко заявил кубанским татарам, что, если те хотят воевать с ним, «тоб в том стояли, а буде хотят поддаться под владение его, то-б о том дали ему знать»163. Хатаи-кипчаки, к слову сказать, были готовы признать власть Бахты-Гирея, которых сам он, как метко зафиксировал один документ той эпохи, «почитал своими». Бахты-Гирей умело пользуется противоречиями местного кочевого общества (включая едисанцев, салтаноульцев, енбулуков) для части представителей которого он — несомненный авторитет164. Понимал он и особую заинтересованность калмыков в обретении дополнительного контингента воинов в лице кубанцев — поскольку слухи о готовящемся нападении России и Османской империи на калмыков не могли их не беспокоить. Россия попыталась тогда воспрепятствовать походу Бахты-Гирея и калмыков на Кубань — недаром Беклемишев направил соответствующие письма наместнику ханства Церен-Дондуку и ханше Дарме-Бале165. Особенно подполковника возмутили ответные слова калмыков о том, что при встрече его с Бахты-Гирем якобы велись разговоры о том, что Дели-султан «Его Императорскому Величеству и им калмыкам друг…».

В 1728 г., заручившись поддержкой калмыков (недаром Церен-Дондук говорил нарочному Салаат-Гирея о том, что он пришел на Кубань поставить Бахты-Гирея султаном), кочевавших на Кубани ногайцев, в частности едисанцев, Дели-султан заключил своеобразный договор с кубанским сераскером Салаат-Гиреем — «одному противу другаго не воевать». Примечательно, что переговоры соперники вели на расстоянии, «чрез пересылку»166. Туркам в какой-то мере удалось опередить приход Дели-султана и калмыков и вовремя перевести едисанцев и джембулуковцев «через Крым… в Белогородскую орду, дабы их калмыки не взяли к себе по прежнему на Волгу или б они собою к ним не ушли»167. Единственной опорой Бахты-Гирея оказались некоторые мурзы Кубанской орды и калмыки. В частности, «протекцию» султана признали все те же хатаи-кипчаки и едисанцы, присягнувшие ему. Обращает на себя внимание факт заботы Бахты-Гирея о своих постоянных, пожалуй, союзниках, калмыках, вновь поддержавших его в борьбе за власть. Так, предполагая нападение войск Салаат-Гирея на калмыцкие улусы, Дели-султан даже уговаривал их, снабдив продуктами, вернуться, что вскоре и произошло. «И тако они владельцы с ним утвердяся присягами возвратились к своим улусам, а при нем Бакты-гирее оставили Яманова родственника зайсанга Череня Отхаева (который и прежде бывал при нем) и командированных… Калмык 450 человек…»168. Одному из очевидцев своего возвращения в улусы измученные калмыки с гордостью сообщили, что он «пользу получили, Бахты-Гирей остался на Кубани действительным султаном»1169. Очередное возвращение Дели-султана на Кубань в качестве ее фактического правителя вызвало оживленную переписку встревоженных представителей российских властей170. Интересно, что крымский хан Менгли-Гирей не выступил против калмыков, ограничившись соответствующим письменным требованием к киевскому губернатору кн. Трубецкому171. Менгли-Гирей был вынужден примириться с Бахты-Гиреем.

Салаат-Гирей, уступая Бахты-Гирею, бежал в горы, вероятно, в Черкесию. Часть сераскерского войска тогда составили черкесы, едисанцы, запорожцы — «всего тысяч с десять и вора Игнатки Некрасова сын Мишка с донскими воровским казаками во шти… стах человеках»172. Переменчивая фортуна вскоре, однако, отвернулась от самого Бахты-Гирея — и теперь уже он сам вынужден после описанных выше событий бежать в горы всего с шестью воинами173. Впрочем, какое-то время после победы над Салаат-Гиреем султан продолжал находиться в Копыле, по данным В.В. Батырова, со своим тестем Азамат-Мурзою и отрядом из 1 тыс. калмыков174. Интересно, что, согласно других вышеприведенных сведений, тестем Бахты-Гирея в середине 1720-х гг. являлся кабардинский князь А. Кайтукин. Вероятно, в случае более тщательного изучения вопроса может выяснится, что многоженство Дели-султана (если оно имело место в действительности) также может быть отнесено к числу примеров его политической дальновидности и умения выстраивать изощренные комбинации альянсов из фронтирных элит.

Кавказ сыграл роковую роль в жизни Бахты-Гирея. Источники расходятся в описании подробностей гибели «бешеного султана». В. Бакунин писал в свое время, что Бахты-Гирей погиб во время похода против баксанских кабардинцев (1729 г.)175. Современные специалисты также указывают Кабарду как место гибели Бахты-Гирея: «Весной 1729 г. крымские войска во главе с сераскиром Имеат-Гиреем, его братом Бахты-Гиреем и А. Кайтукиным вторглись в Кабарду, но после двухдневных боев потерпели сокрушительное поражение. В сражении погибли оба султана»176. Наконец, в ноте России, представленной Порте в июле 1750 г., сообщалось, что крымский хан Арслан-Гирей по-прежнему требует возмещения от кабардинцев «за кровь» своего брата Бахты-Гирея, убитого ими «во время крымского набега в Кабарду еще в 1729 г.»177. Недаром в «листе» кабардинских князей от 22 августа 1731 г. (написанным по весьма серьезному поводу, с упоминанием о службе кабардинцев России со времен Ивана Грозного, с просьбой о помощи против нападающих врагов и пр.) нашлось место и для упоминания истории, когда «сераскер султан з Бахти-Гирей салтаном с войском приходил, и паки от нас они разбиты; и сераскер салтан з Бахты-Гирей салтаном до смерти убиты»178.

Известия о гибели Бахты-Гирея бурную и вместе с тем различную реакцию у современников — при правящих дворах и администрациях различного уровня. Известие о гибели Бахты-Гирея, как указывает Сейид-Мухаммед Риза, было с радостью воспринято в Стамбуле179. Дондук-Омбо, напротив, стал «зело печален». Интересно, какой оказалась трактовка обстоятельств гибели султана согласно сведений, поступивших в Военную коллегию, согласно которым, весной 1729 г. Бахты-Гирей с небольшим отрядом отправился к темиргоевцам — «для взятья от них обыкновенной дани, которые-де черкесы давали ему… в дань тысячу ясырей»180. Ночью черкесы напали на его лагерь и убили вместе с братом, кубанским сераскером181. Согласно этой трактовке, данное событие встревожило азовского пашу, отправившего своих посланцев в Черкесию. Посланцы подтвердили гибель обоих султанов от рук «темиргонских черкесов», узнав, что их тела копыльские татары взялись доставить «для ведома в Крым»182. В итоге, азовский паша «публиковал всенародно» сведения об этом «убивстве». Не отрицая историчности сведений о месте гибели Дели-султана в Кабарде, отметим, что интерпретационные версии, какими бы они не были, лишний раз свидетельствуют о масштабе личности мятежного и мятущегося султана, и после своей смерти не забытого современниками.

Таким образом, на протяжении почти всей первой трети XVIII в. Бахты-Гирей оказывал противодействие становлению линейных границ между Российской и Османской империями, удерживая их в состоянии фронтирного пространства. Следуя логике аргументов А. Рибера183, подчеркнем, что концепция и эволюция линейных границ всегда играли важную роль в создании идеологий и институциональных структур, т. е. внутренних измерений государства. А поскольку способность империй управлять своими границами является одним из факторов их (империй) долговечности184, то совершенно очевидна масштабность тех угроз, которые несла обеим империям деятельность Бахты-Гирея, выстраивавшего собственной схемы отношений с кочевыми народами Кубани, Поволжья, традиционный уклад жизни которых был немыслим вне фронтирного пространства причерноморской степи и кавказского узла.

143 Батыров В. В. Указ. соч. — С. 42.

144 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов… — С. 12.

145 Адыгская (Черкесская) энциклопедия. — М., 2006. — С. 198, 200.

146 Канжальская битва и политическая история Кабарды… — С. 373.

147 Там же. — С. 374.

148 Фидарова Р. З. Указ. соч. — С. 40.

149 Канжальская битва и политическая история Кабарды… — С. 374.

150 Жемухов С. Н. Кабардино-крымская война 1720–1721 гг. и ее историческое значение // Канжальская битва и политическая история Кабарды… — С. 268.

151 Фелицын Е.Д. Сборник архивных документов… — С. 5.

152 История Кабардино-Балкарии в трудах Г. А. Кокиева: Сб. ст. и док. — Нальчик, 2005. — С. 68.

153 Цюрюмов А. В. Калмыцкое ханство в составе России… — С. 202.

154 Там же.

155 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов… — С. 4.

156 Описание калмыцких народов… Василия Бакунина. — С. 204–205, 227–229.

157 Батыров В. В. Указ. соч. — С. 46.

158 Там же.

159 Батыров В. В. Указ. соч. С. 43.

160 Там же. — С. 43–44.

161 Там же. — С. 47.

162 Батыров В. В. Указ. соч. — С. 48.

163 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов… — С. 22.

164 Там же. — С. 28.

165 Там же. — С. 31.

166 Там же. — С. 36.

167 Описание калмыцких народов… Василия Бакунина. — С. 204–205, 229; АВПРИ. — Ф. 127. Ногайские дела. — Оп. 1. — 1754 г. — Д. 1. — Л. 5 об.

168 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов… — С. 36.

169 Батыров В. В. Указ. соч. — С. 50.

170 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов… — С. 37.

171 Цюрюмов А. В. Калмыцкое ханство в составе России… — С. 203.

172 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов… — С. 38.

173 Там же. — С. 39.

174 Батыров В. В. Указ. соч. — С. 50.

175 Описание калмыцких народов… Василия Бакунина. — С. 231–232.

176 Адыгская (Черкесская) энциклопедия… — С. 200. Сам А. Кайтукин после такого разгрома «паки с крымским войском в Крым ушел».

177 Якубова И. И. «Кабардинский вопрос» в русско-турецких отношениях в середине XVIII в. // Исторический вестник. — Нальчик, 2005. — Вып. 2. — С. 116.

178 АВПРИ. — Ф. 115. — 1731–1732 гг. — Д. 2. — Л. 113.

179 Смирнов В. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII в. — М., 2005. — С. 45.

180 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов… — С. 49.

181 Там же.

182 Там же. — С. 49.

183 Рибер А. Меняющиеся концепции и конструкции фронтира: сравнительно-исторический подход // Новая имперская история постсоветского пространства: Сб. ст. (Б-ка ж-ла «Ab imperio»). — Казань, 2004. — С. 200.

184 Рибер А. Сравнивая континентальные империи… — С. 54 и др.