Бахты-Гирей: фронтирные элиты в противодействии стабилизации границ Российской и Османской империй в первой трети ХVIII в.

В.В. Грибовский, Д.В. Сень
Бахты-Гирей: фронтирные элиты в противодействии стабилизации границ Российской и Османской империй в первой трети ХVIII в.

Начало на страницах
http://uaterra.in.ua/?p=299
http://uaterra.in.ua/?p=298

Не приходится сомневаться в хорошей организации этого нападения. Впереди войска кубанцы «посылали шпионов, которые и сообщали им о состоянии тех мест, куда потом следовало направиться для грабежа». Российская сторона оказалась явно неготовой к отражению набега. Еще в июле 1717 г. царицынский комендант Беклемишев предупреждал казанского губернатора П. Салтыкова о намерении кубанцев идти «под государевы города вплоть до Симбирска». Но в итоге набег явился полной неожиданностью для местных властей, которые не предприняли никаких мер предосторожности или защиты. Весьма показательно происхождение одного из шпионов Бахты-Гирея — М. Афанасьева, проводившего войска султана известными только ему дорогами между Доном и Волгой. Сам он беглый рекрутом, бежавший с двумя товарищами в Астрахань, а оттуда на Кубань «для воровства»91.

Русское правительство, давно уже не сталкивавшееся со столь крупным по масштабу разрушений набегом, сделало надлежащие выводы. Когда группировка Бахты-Гирея, отягощенная добычей, направлялась на Кубань, её между Волгой и Доном, в урочище на р. «Бедерле» (точнее, Бердии, притоке Иловли), настигли донские казаки, руководимые В. Фроловым, 11 августа 1717 г. (имеется и другая дата — 19 августа, что наиболее вероятно) произошла ожесточенная битва, в ходе которой по разным данным удалось отбить от 1000 до 1500 российских пленных, уничтожив до 500 кубанцев92. Среди кубанцев, сообщали донцы, было 200 некрасовцев, 200 калмык хана Аюки, азовские «бешлеи». Содействие донцам в разгроме Бахты-Гирея оказали войска из Воронежской губернии и слободских полков (Юзюмского, Харьковского, Острогожского, по половине состава каждого их этих полков), а также отряды из стоящих там армейских драгунских полков93. Битва длилась до полудня, «оных неприятелей многое число они Войском Донским побили до смерти и отбили у них русского полону разных городов мужеска и женска полу, старых и средних и молодых, младенцов с тысячу человек»94. Событиям набега и разгрому Бахты-Гирея в урочище на р. Бердии посвящена царская грамота на Дон от 3 сентября 1717 г. — Войско Донское «похвалялось» за разгром противника95. А 16 ноября того же года, обращаясь к донским казакам в новой грамоте, Петр I хотя и повторяет слова похвалы, но расставляет акценты по-новому — казакам надлежит иметь крепкую «осторожность» от неприятелей. Особенную готовность донцам надлежало иметь в связи с приготовлениями всё того же Бахты-Гирея напасть на российские города, а возможно, предупреждал царь, и на казачьи городки.96

Естественно, Бахты-Гирей ходил под «российские городы без повеления салтана турского», не послушав также «отвратного повеления» азовского паши. Его самостоятельность и самоуправство, дестабилизировавшее границы Османской империи и России, не могло не раздражать Порту. Еще в начале 1717 г., назначая в Крым нового хана, Сеадет-Гирея, Порта указала ему положить конец действиям Дели-султана, на которого султану жаловался российский посол97. Но в то же время, Дели-султан был очень привлекательной фигурой для тех политических сил Крымского ханства (собственно и не только Крыма), которые противодействовали столь убыточному для них процессу стабилизации границ. Вот почему в составе участников кроме ногайцев Кубани находились еще калмыки, пребывающие под российским протекторатом, беглые из России, а также бешлеи из турецких крепостей. Тем не менее, несмотря на то, что Бахты-Гирей оставался «человеком без подданства» («казаком», как говорили в тюркском мире XVI в.) русское правительство не оставило без вынесения ноты протеста Турции. Из текста ведения Государственной посольской канцелярии в канцелярию Правительствующего Сената (9 ноября 1717 г.) следует, что Петр I приказал «послать к салтану турецкому об учиненном сего 1717 году впадении в земли его… кубанского Бахти-Гирея Дели-Салтана с кубанцы и некрасовцы и другими людми и о причиненном от них подданным его Царского Величества разорении и гибели с требованием о надлежащей сатисфакции»98. Для этого царь приказал организовать сбор сведений канцелярией Сената для отправки в Посольскую канцелярию. Сведения были собраны, например, по доношениям из Воронежской, Казанской и других губерний99.

Поражение не остудило пыл Дели-султана. 30 октября 1717 г. появляется сообщение о подготовке Бахты-Гиреем к очередному набегу на донские городки — «мстя за то, что вы (донцы. — Авторы) в нынешнем его приходе ходили на него войною и с ним бились и на бою убили брата его родного»100. Бежавшие в октябре 1717 г. из Азова на Дон два «бешлей-татарина» рассказали о том, что Бахты-Гирей «велит лошадей кормных беречь и татар никуды не распускает и хочет-де подозвать с собою темиргорских и бестенейских (темиргоевцев и бесленеевцев. — Авторы) черкес и воров некрасовцов казаков и кубанских всех татар и, взяв с собою пушек, первым зимним путем иттить под Черкаской и под верховые их… городки всеконечно для разорения»101. Исходя из этих сообщений, Петр I приказал принять меры к предотвращению очередного вторжения, приказав «брегадиру… Гаврилу Кропотову с 4 драгунскими полками для охранения от впадения их, кубанцов, идти за Пензу и вам, Войску Донскому, послать к нему… добрых… казаков 500.., а самим вам всем войском быть во всякой готовности и смотреть и разведывать, что ежели… тот… Бахты-Гирей-Дели салтан с кубанцы намерены будут впадение чинить… и вам их… до того не допускать»102.

О том, что этот набег все же состоялся, узнаем из письма на Дон от 13 марта 1718 г. хана Саадет-Гирея103. Хан имел все основания для выражения своего недовольства действиями непокорного султана; он пишет о Бахты-Гирее как об изменнике, «который изменил ему и [турецкому] султану и самовольно чинит набеги и… ныне как оной под вашим городом Черкасским быв, напал (25 января 1718 г.. — Авторы), и ясырей ваших и богаж ваш, взяв, прибыл, о том мы известились недавно»104. Далее хан сообщал о данном им всем своим подданным запрете на воспользование результатами этого набега — «и от вас взятые вещи, богаж и ясыри паки назад возвратить»105. В Государственном архиве Ростовской области нам удалось обнаружить известия о подробностях этого нападения106. Как оказалось, Бахты-Гирей напал на Черкасский городок за два часа до рассвета. В том же документе он опять фигурирует как «Дели-салтан», что само по себе примечательно. Состав «кубанской орды» насчитывал тогда 10 тыс. человек, предводитель которых пустил под Черкасском «за протокою пустил пожар, и приступал неприятельски, и мыслил, как бы взять ему Черкасской». Донцы упорно оборонялись, отстреливаясь из пушек и «мелкого ружья». Столица Войска Донского выстояла, но кубанцы все же сильно пограбили прилегающие территории.

Обратим внимание, что Бахты-Гирей действуя на обширном пространстве Причерноморья и Кавказа, пытается искать союзников не только в ногайцах и калмыках. Несомненно, что в многоугольнике его военно-политических амбиций и интересов находилась и Кабарда, о чем подробнее речь пойдет ниже. Пока же отметим, что действия султана вызывали активную реакцию сто стороны кабардинских элит, даже озабоченных, чтобы Россия не обвинила их в сношениях с Дели-султаном. Так, в письме А. Мисостова от 5 декабря 1718 г. Петру I указано, что «в нынешнем году Бахты-Гирей нас к себе призывал для набегов в российские государства, и мы ему в том отказали и сказали, что мы вам, великому государю, поддались и ему служим и не нарушим слов своих и шерта. И он нам грозил и сказал, как де ваших государевых людей будут разорять и похищать, потом и вас будут разорять, и увижу от кого вам споможение будет. И мы, надеясь на вас, великого государя, ответствовали ему, что дай бог вам, великому государю, здравствовать, и от вас никогда не опасаемся»107. Кроме того, князья заявляли, что никто из кабардинцев не стал участвовать в набегах, организованных Бахты-Гиреем. Более того, о значении, придаваемом князьями нейтрализации султана, говорит тот факт, что, прослышав о готовящемся нападении его войск на Черкасск (см. выше), князья «намерены были и желали на него, Бахты-Гирея, и на войско ево, и на юрты напасть и по возможности разорить, жен и детей пленить»108. Обращает на себя внимание и та активность, с которой кабардинцы, преследуя свои интересы, пытались вбить клин в альянс Чакдоржапа с Бахты-Гиреем, предлагая молодому лидеру калмыков вместе с ними напасть на кубанцев в начале 1718 г. Красноречивое молчание Чакдоржапа при соответствующей встрече с Ислам-беком Мисостовым, считаем, говорит само за себя109. Западная Черкесия также не осталась вне зоны контактов Бахты-Гирея с «черкесским миром», хотя, как можно полагать, крутой нрав султана и там вызывал недовольство и даже страх. Недаром, предполагая поимку Дели-султана, кабардинские князья сообщали, что черкесы, живущие «в Хатукае да в Жаду», которым Бахты-Гирей «отчасти верит», сообщали, что «ежели он, Бахты-Гирей, к ним приедет, чтоб ево поймали или им, черкесским князьям, ведомость подали. И когда то учинится, в таком случае могут (в тексте стоит «Мугут». — Авторы) они, князи черкаские, в том его царскому величеству службу свою показать и его, Бахты-Гирея, поймать»110. Таким образом, еще в 1718 г. против Бахты-Гирея могла быть проведена операция по его поимке, причем ее возможные участники — кабардинские князья — четко представляли себе ценность такого возможного пленника для российской короны. Не понаслышке знали о Бахты-Гирее и на Восточном Кавказе — в Эндери, правители которого также пытались привлечь его к выяснению «межродственных» отношений111. А в 1719 г. кабардинским князьям через их посланца к царю Петру I Султан-Алия было сказано, чтобы те «ни по каким перезывам и обещаниям вора Бахты-Гирея Дели-Салтана и иных таких к противным замыслам не приставали. Но и когда о каких противностях на подданных его величества уведают, давали знать в Астрахань и на Терке камендантом, за что и впредь его царского величества милость к ним будет»112. Кабардинцам, кроме того, недвусмысленно дали понять желательность поимки Бахты-Гирея и передаче его «в руки его царскому величеству», чем покажут они «в том к его величеству свою верность, [и] получат от его царского величества милость и жалованье».

Между тем события развивались по нарастающей — Крым все больше не устраивала такая активность непокорного султана. Из Кабарды в Санкт-Петербург пришли сведения, весьма точно отражающие специфику тогдашнего положения Бахты-Гирея «Понеже Бахты-Гирей Дели-Салтан на Кубани салтаном учинился собою, и крымские ханы не хотят того, чтоб он тамо был, и возможно чаять, что он по николиком времени с Кубани выбит будет, а в Крым не поедет»113. Столкновение войск хана Саадет-Гирея III с мятежным султаном произошло в 1718 г. В мае на Кубань из Большой Кабарды прибыл сын крымского хана — Селим-Гирей, направляясь к Тамани и Темрюку. Начался сбор дополнительных сил из Крыма, Керчи и других мест — черкесов, турок, казаков И. Некрасова114. Решающий бой состоялся на р. Кубани «у перевозу Мамет-Пиреева» — Бахты-Гирей, при котором находилось 3000 татар, был разбит и бежал в верховья Кубани115. По сведениям за весну 1718 г., принципиально подтверждающим другие данные, «из Большой Кабарды Крымского хана сын Сели[м] Гирей на Кубань собрал из Крыму из Керчи и адинские черкесы и и городовые и Темрюкские турки и вор Игнашка Некрасов… чинили бой с Бахты Гиреем. Он Бахты в малолюдстве збежал в горы»116.

После этого в улусах стали поговаривать, что победитель Селим-Гирей намерен всю кубанскую орду «гнать в Крым». Вообще, отношения Бахты-Гирея и Саадет-Гирея (первый приходился второму племянником) были крайне сложными. Еще в конце 1720 г. хан был готов назначить Бахты-Гирея во главе «кубанской орды», определенной им к новому походу117. А весной 1721 г., когда хан выступил в очередной поход на Кабарду и находился одно время на реке Лабе, то «брат ево калга-салтан на реке Оропе (Урупе. — Авторы), а нурадин-султан с Бахта-Гиреем расположились на реке Кубани»118. Интересно, что в этом документе султан Бахты-Гирей не фигурирует как нурадын. Имя же нурадына, фигурирующего в документе, пока неизвестно, при этом можно отметить, что В.В. Батыров относит время лишения Бахты-Гирея этого титула к осени 1723 г., когда за убийство нескольких китаи-кипчакских мурз султан был лишен власти Саадет-Гирем III, назначившим новым нурадыном своего сына — Салаат-Гирея; при этом сам Бахты-Гирей почему-то остался в Копыле119. В контексте всей предыдущей истории отношений Саадет-Гирея с Бахты-Гиреем (на которые влияла заинтересованность Порты в нейтрализации Дели-султана, о чем хану Саадет-Гирею было отчетливо дано понять — см. выше), сообщение о лишении Бахты-Гирея нурадынства представляется нам крайне сомнительным.

Подчеркнем, что управлять, или, хотя бы, договариваться с Кубанской ордой было непросто; производившиеся Бахты-Гиреем по отношению к мурзам репрессии последовали после того, как у него в 1723 г. произошла ссора с «татарами», во время которой те убили младшего брата Бахты-Гирея, а тот, в свою очередь — нескольких кипчакских мурз120. Еще одну потерю понес тогда ханский дом — в том же 1723 г. (летом?) кубанские мурзы убили одного из сыновей крымского хана, о чем Бахты-Гирей, при всей неприязни к дяде, не преминул ему донести121. Хан тогда направил на Кубань нурадына122 — другого своего сына, на что мурзы отреагировали просто — они откочевали к Азову. Хотя постоянной ударной группировки у Бахты-Гирея не было, он умело использовал свое влияние и проявлял талант военачальника. Дели-султан, подчеркнем, уверенно чувствовал себя не только в калмыцких степях, на Кубани, но и в Закубанье. Так, в декабре 1723 г. он пребывал «за Кубаном при речке Битле, а войска-де при нем… нет и орда кубанская посполучеркесами, кои называются Атыюк-Улу… кочует за Кубаном же, только де есть от него Салтана… орде приказ, дабы они лошадей своих кормили и к походу были бы в готовности»123. А летом того же 1723 г. Бахты-Гирей пребывал «за рекою Кубанью под горами при Черкеских жилищах»124. Еще один пример, подтверждающий незаурядность личности Бахты-Гирея: в декабре того же года хан Саадет-Гирей отправил к нему гонца с сообщением, что по приказу султана были отправлены «от двора его» комиссары на съезд с российскими же комиссарами. Смысл послания к мятежному султану раскрывается в следующем: «ежели… при той комиссии буде несогласно и покажется к разрыву мира, и тогда-б оный Бахтыгирей… с Кубанскою ордою всемерно с Российскими подданными воизымел войну»125. Политика двойных стандартов крымского двора в отношении Бахты-Гирея прослеживается еще и в том, что нурадын-султан, двоюродный брат Дели-султана, принимал его периодически в Копыле126, о чем, несомненно, было известно в Бахчисарае. Сам Бахты-Гирей также был готов к ситуативным компромиссам с дядей — например, отдав в 1723 г., согласно ханскому повелению, несколько казаков, очевидно, российских подданных127.

Для противодействия набегам неутомимого Бахты-Гирея русское правительство принимает решение (конечно, имелись и другие основания для такого шага128) построить Царицынскую линию укреплений, возведение которой длилось на протяжении 1718–1720 гг. Она состояла из земляного рва, вала и 4 крепостей, снабженных сильными гарнизонами129. Были также предприняты дополнительные меры, направленные на удержание кочевников-ногайцев на российской территории и на противодействие их миграций на Кубань. В 1721 г. Петр І приказал астраханскому губернатору Волынскому, чтобы «джетысаны и джембуилуки все были раскосованы врознь по всем колмыцким улусам»130. Исполнение царского указа губернатор поручил полковнику Беклемишеву. Но получилось так, что в распределении ногайских семей по калмыцким улусам не был заинтересован сын Аюки, Чакдоржап, который все больше превращался в единоличного правителя Калмыкии. Будучи женатым на ногаянке Хандазе, он состоял в родственных отношениях с ногайскими мурзами и пользовался их поддержкой. Кроме того, он контролировал сбор налогов с ногайцев131. Но в феврале 1722 г. Чакдоржап умер, оставив завещание о том, чтобы ногайцы были разделены между семью его сыновьями. Два года спустя умер и престарелый хан Аюка. В Калмыкии разразилась новая волна усобиц132, приведшая к очередному периоду дестабилизации ситуации на порубежье. Ногайцы стали массово откочевывать на Кубань к Бахты-Гирею.

Крымские ханы старались как можно скорее переводить в Крым ногайцев, бежавших на Кубань во время калмыцкой усобицы, дабы не допускать чрезмерного усиления Бахты-Гирея133. Для их переправы в 1723 г. был направлен нурадын-султан с 5-тысячным войском. Но крымцам удалось переправить через Тамань только ногайцев кипчакского эля и около тысячи едисанцев. От кипчаков отошли китаи, которые вместе с едисанцами и джембуйлуковцами в общем количестве до 10 тыс. кибиток откочевали к Азову. Таким образом, по сообщению астраханского губернатора А. Волынского, Бахты-Гирей остался в местечке Копыла «вне силы»134. Неслучайно вскоре Бахты-Гирей стал уговаривать отошедших к Азову китаи-кипчаков вернуться на Кубань, «обнадеживая их, что он им никакого зла не учинит. И в том им обещается присягою, на что-де они склоняютца»135. Известно, что осенью 1724 г. в причерноморскую степь «с салтаном Бахтигереем прешло нагайцев тысяч с семь с женами и детьми»136. Бегство ногайцев от калмыков продолжались и в 1725 г.137.

Вскоре Дели-султан поддержал мятеж крымских мурз во главе с могущественным Джан-Темиром (Тимуром) Ширинским против хана Саадет-Гирея, выступив затем и против другого своего дяди — Менгли-Гирея II (1724–1730 гг.), уже назначенного ханом из Стамбула138. И в этот раз мятежный султан решил привлечь калмыков для борьбы с новым крымским ханом — он просит военной помощи у Дондук-Омбо, Дондук-Даши и ханши Дармы-Балы. И теперь ногайцы, как в 1717 г., становятся разменной картой в планах Бахты-Гирея — он обещает калмыкам вернуть оставшуюся часть едисанцев и джембуйлуков139. Спасаясь от ареста, мятежный Джан-Темир Ширинский бежал во второй половине 1725 г. на Кубань к Бахты-Гирею, куда вскоре выступил и сам хан. Это происшествие вызвало обеспокоенность в Стамбуле, причем Порта поставила в известность о нем российского посланника140 и начала подготовку масштабную акцию против Бахты-Гирея, отправив специально для этого новую партию янычар в Азов141. Обращает на себя внимание мнение некоторых наблюдателей о готовности Бахты-Гирея с «Ширинбеем и с его партизанами» нанести удар по Крыму»142. История контактов обоих лидеров — тема перспективная и важная для объяснения резонанса, оказанного поступком Джан-Темира на состояние крымско-османских и даже османо-российских отношений. Недаром документы фиксируют пребывание Бахты-Гирея в Крыму, в ноябре 1724 г. — «в Вохнищах», в местности на речке Солгирь между Бахчисараем и Карасу-Базаром. Примечательно, что в трактовке турок-османов действия Бахты-Гирея и ширинского бея рассматриваются как бунт против Оттоманской Порты. Показательно, что Порта ставит в известность об этом Россию; оперативно на Дон была отправлена императорская грамота от 3 ноября 1725 г., в которой выражалось серьезная обеспокоенность по поводу охраны пограничных территорий. Любопытно, что в грамоте четко присутствует нежелание России допустить соединения Бахты-Гирея и Джан-Темира Ширинского с калмыками, а также требование к донцам оперативно информировать о действиях «бунтовщиков» Военную коллегию.

Продолжение на странице
http://uaterra.in.ua/?p=296

91 Гераклитов А. А. Указ. соч. — С. 323.

92 РГАДА. — Ф. 89. — Оп. 1. — 1717 г. — Д. 4. — Л. 93 об.–94, 96, 102–103; ГАРО. — Ф. 55. — Оп.1. — Д. 1471. — Л.44; Акты, относящиеся к истории Войска Донского, собранные генерал-майором А. А. Лишиным (далее — Акты Лишина). — Новочеркасск, 1891. — Т. 1. — С. 280.

93 ГАРО. — Ф. 55. — Оп. 1. — Д. 1471. — Л. 3.

94 Там же. — Л. 94.

95 Акты Лишина. — Т. 1. — С.278–279.

96Акты Лишина. — Т. 1. — С. 280.

97 Смирнов В. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII в. — М., 2005. — С. 33.

98 РГАДА. — Ф. 89. — Оп. 1. — 1717 г. — Д. 4. — Л. 39.

99 Там же. — Л. 42–56 и др.

100 Акты Лишина. — Т. 1. — С. 280.

101 ГАРО. — Ф. 55. — Оп. 1. — Д. 1471. — Л. 31, 32.

102 Акты Лишина. — Т. 1. — С. 280.

103 Саадет (Сеадет)-Гирей III правил в 1717–1724 гг. См. Лэн-Пуль С. Мусульманские династии. — М., 2004. — С. 169.

104 ГАРО. — Ф. 55. — Оп. 1. — Д. 1473. — Л. 41.

105 Там же. — Л. 42.

106 ГАРО. — Ф. 55. — Оп. 1. — Д. 1473. — Л. 2–3.

107 Из письма А. Мисостова и др. кабардинских князей Петру I: РГАДА. — Ф. 115. Кабардинские дела. — 1717 г. — Д. 6. — Л. 1–4.

108 РГАДА. — Ф. 115. — Оп. 1. — 1718 г. — Д. 1. — Л. 27.

109 РГАДА. — Ф. 115. — Оп. 1. — 1718 г. — Д. 1. — Л. 27.

110 Из расспросных речей в Посольском приказе кабардинского посла Султан-Али Абашеева: РГАДА. Ф. 115. — 1718 г. — Д. 1. — Л. 26–28 об.

111 АВПРИ. — Ф. 77. — 1722 г. — Д. 23. Из письма эндереевского владельца Салтан-Махмуда Петру I: Л. 9–12.

112 РГАДА. — Ф. 115. — 1718 г. — Д. 2. — Л.38.

113 Из расспросных речей в Посольском приказе кабардинского посла Султан-Али Абашеева: РГАДА. — Ф. 115. — 1718 г. — Д. 1. — Л. 26–28 об.

114 ГАРО. — Ф. 55. — Оп. 1. — Д. 1473. — Л. 53.

115 Там же.

116 РГАДА. — Ф. 111. — Кн. 23. — Л. 888.

117 АВПРИ. — Ф. 115. — Оп. 1. — 1720 г. — Д. 1. — Л. 71.

118 Фидарова Р. З. Противоборство княжеских коалиций в Кабарде и рол внешних факторов в его обострении (1720–1725) // Исторический вестник. — Нальчик, 2007. — Вып. 5. — С. 38.

119 Батыров В. В. Указ. соч. — С. 40.

120 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов, относящихся к истории Кубанского казачьего войска и Кубанской области. — Екатеринодар, 1904. — Т. 1. — С. 6; Российский государственный военно-исторический архив (далее — РГВИА). — Ф. 20. — Оп. 1/47. — Д. 3. — Л. 206.

121 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов… — С. 7.

122 Там же. — С. 7. Данное свидетельство служит еще одним подтверждением несостоятельности мнения В. В. Батырова о нурадынстве Бахты-Гирея.

123 Там же. — С. 3.

124 Там же. — С. 7.

125 Там же. — С. 3.

126 Там же. — С. 7.

127 РГВИА. — Ф. 20. — Оп.1/47. — Д. 3. — Л. 108.

128 Лавринова Т. И. Царицынская линия: история строительства в 1718–1720 гг. и первые годя существования.: Дис. … канд. ист. наук. — Воронеж, 1990.

129 Кирилов И. К. Цветущее состояние Всероссийского государства. — М., 1977. — С. 232

130 АВПРИ. — Ф. 127. — Оп. 1. — 1754 г. — Д. 1. — Л. 4 об.

131 Там же.

132 Описание калмыцких народов… Василия Бакунина. — С. 204–205.

133 Пленные из Крыма, «вышедшие» на российскую сторону, показали 11 сентября 1723 г. в Бахмутской канцелярии, о слухах насчет движения «во время жатвы хлеба» из Крыма через Тавань «орды» великой», направлявшейся на Кубань «на Бахты Гирей Салтана» (РГВИА. — Ф. 20. — Оп.1/47. — Д. 3. — Л. 179 об.). Вероятно, впрочем, в большей степени Бахчисарай был тогда озабочен ликвидацией общей напряженности на Кубани и «смирением» кубанцев (РГВИА. — Ф. 20. — Оп. 1/47. — Д. 3. — Л. 199 об.).

134 Кочекаев Б.-А. Б. Ногайско-русские отношения в XV–XVIII вв. — Алма-Ата, 1988. — С. 133.

135 РГВИА. — Ф. 20. — Оп. 1/47. — Д. 3. — Л. 206.

136 Эварницкий Д. И. Источники для истории запорожских козаков. — Владимир, 1903. — Т. 2. — С. 1110.

137 Курбанов А. В. Ставропольские туркмены: Историко-этнографические очерки. — СПб., 1995. — С.25.

138 Батыров В. В. Указ. соч. — С. 41.

139 Там же. — С. 41.

140 Фелицын Е. Д. Сборник архивных документов… — С. 9.

141 Там же. — С. 9–10.

142 Там же. — С. 10–11.